Подождите, идет загрузка...

В.Пугач: "Я съездил в Непал и хорошенько обнулился"

С большой вероятностью вы сейчас летите в том самом самолете, в котором два года назад группа J:МОРС сыграла акустический концерт на высоте. И, может быть, даже в ваших наушниках их свежий «Воздух». Тогда вам точно будет интересно узнать, чем для Владимира Пугача прекрасен Непал, как он мирит влюбленных и чему его научили корпоративы. 

 


«Спустя пять лет молчания…» – с этих слов год назад начинались все новости о вашем новом альбоме «Воздух». Почему молчали?
Порой музыкант чувствует себя опустошенным. J:МОРС – это не продюсерский проект. Я не могу накупить песен, нанять аранжировщика, уехать на Бали, а вернувшись, обнаружить, что альбом готов. Если бы у нас не было старого бэкграунда, мы бы вообще исчезли как проект лет за пять. К счастью, сейчас всё хорошо: я доволен людьми, с которыми работаю, подобрались хорошие музыканты. Я не знаю, как люди преодолевают творческие кризисы: ты просто живешь из прошлого в будущее, возможно, наркотики помогают – я не проверял, поэтому мое молчание продлилось пять лет. Я съездил в Непал, мне это помогло, там я хорошенько обнулился, оттуда привез и некоторые музыкальные идеи. О Непале могу часами рассказывать, но лучше поезжайте и посмотрите – туда попадаешь, как на другую планету.

Кстати, почему именно Непал? И что больше всего зацепило на этой «планете»?
Если любишь снег – то Антарктида или Гренландия. Если горы – то, конечно, Гималаи. А я очень люблю горы! Поэтому Непал. Едва ли смогу выделить какой-то особый момент: всё путешествие было одним чудесным приключением по зазеркалью. Потому и запомнилась страна.
В памяти осталось несколько слайдов, из тех, наверное, которые на смертном одре мелькают перед тобой в обратном порядке. На рассвете облетали Эверест на крохотном самолетике. Для меня это примерно как оказаться на каком-нибудь спутнике Юпитера или на Луне. Прогулки по джунглям на слоне, непальские деревни, особенно южные, в районе Четвана. Не говоря уже о памятниках истории и архитектуры, здесь даже боюсь углубляться, или о поездках по узким слабо обустроенным трассам с обрывами в полкилометра высотой. Страна очень бодрит.

Раз уж альбом называется «Воздух», где вам проще всего дышится?
Для меня, скорее, актуальнее постановка вопроса не «где», а «когда». Легче мне дышится, когда не о чем или не о ком беспокоиться. Бывает это не так часто.

В новом альбоме есть чудесная композиция «Гренландия». Понятно, что песня – гораздо больше, чем про землю в двух океанах. И тем не менее: есть некое намерение отправиться к ее берегам? И вообще, какие страны-загадки зовут?
О, да! Гренландия, Исландия, остров Пасхи, Андаманские острова – список очень длинный. Когда придумалась песня про Гренландию, я невольно заинтересовался страной. Много прочел про историю, культуру, даже варианты поездок рассматривал. 
 


Удивительные открытия делают ведь не только в путешествиях, но и в людях, в искусстве, в литературе, в повседневных мелочах. Что удивило за последнее время?
Я всё время испытываю какие-то новые ощущения, даже связанные с привычным укладом. От разочарования до восхищения. Мне очень повезло с кругом общения. Постоянно открываю новые стороны в людях, которых знаю десятилетиями. Из прочитанного недавно самое яркое впечатление оставил «Коллапс» Джареда Даймонда. Что касается музыки или кино, то здесь сложнее выбрать что-то. Я очень много слушаю и смотрю. Читаю меньше, к сожалению.

Не хотите на новом творческом этапе прибавить группе J:МОРС эпатажа? Конечно, не головы летучим мышам откусывать, но хоть что-то придумать?
Оззи Озборн, конечно, откусывал головы летучим мышам, но если бы он при этом не делал отличную музыку, то у меня не лежал бы в машине его альбом 1995 года. Плевал я в свои 40 на его безголовых мышей. Должно после всего эпатажа что-то остаться в сухом остатке – и это музыка. Иначе ты соберешь свои легкие «лайки», и через месяц о тебе забудут. Мы не делаем клоунаду – я соглашаюсь только на те проекты, которые мне нравятся. Можем сделать концерт в самолете, потому что это интересно. А в ноябре сыграем концерт с Президентским оркестром Республики Беларусь – и это тоже не эпатаж, а просто форма, в которой мне хотелось бы поработать. Порой ко мне поступают сомнительные предложения, но я от них открещиваюсь и забываю. Зато я охотно участвую в других приколах, например когда нужно кого-то помирить. Ну как охотно… Вот сейчас расскажу, и все начнут писать с просьбами. Но вот недавно мне написал парень, попросил спеть и записать на видео песню для его девушки, с которой поссорился. Я спел, помириться это не помогло, но бывали подобные истории и со счастливым финалом.

Вы сказали, что мнение критиков вас мало интересует. А прочие люди искусства в Беларуси, наоборот, сетуют на то, что профессиональной критики недостает – плачут художники, плачут писатели, и только в музыке критики в избытке.
Если человек всю жизнь слушает музыку, это не значит, что он лучше в ней разбирается, иначе пьяница разбирался бы в алкоголе лучше, чем сомелье. Критики перестают влиять на судьбу артиста, который состоялся. Единственное, что они могут сделать, – помочь стартануть начинающему музыканту. Природное представление о прекрасном есть у каждого из нас. Кому-то нужно прочитать 25 философских трактатов о «Черном квадрате» Малевича, а кто-то родился, увидел «Корабельную рощу» Шишкина, и она уже ему нравится – как честнее? Музыкальный мейнстрим понятен большинству, а серьезное искусство только тем, кто находится в его среде.

Вас слушают в Беларуси, а не было простого человеческого желания добиться мировой славы?
Когда артист что-то сочиняет, у него есть нормальное желание показать это максимальному количеству людей, но у меня нет конкретного плана. Если музыка достойна, она пробьется. К тому же я занимаюсь мейнстримом – эта музыка не репрезентативна, то есть она не подчеркивает характер именно белорусской культуры, так что на любой международный фестиваль, скорее, позовут этно-трио «Троица».

Складывается впечатление, что из всех людей искусства больше других везет музыкантам – в отличие от писателей, художников, они до сих пор остаются лидерами мнений. Пишут в соцсетях призывы, рассуждают о судьбах человечества…
Музыканты перестали быть лидерами мнений. Они были ими в 70-е, и закончилось это в 90-е на Курте Кобейне. Сейчас айтишники стали лидерами мнений. Когда миллиардер умирает, а ему в магазин приносят цветы, как это было со Стивом Джобсом, это значит, он уже больше, чем просто миллиардер. Ротшильдам не носили цветы. Поэтому я занимаюсь той музыкой, которая нравится мне. Я за то, чтобы люди думали самостоятельно. Не люблю я лозунги: в несколько предложений сложно впихнуть серьезную суть. Даже в соцсетях с призывами не выступаю: я могу написать пост, но он будет длинный, и его никто не станет читать.

Был ли у J:МОРС концерт, который никого не тронул, на котором вы не получили фидбэка?
Крайне редко, и только на корпоративах. Бывает, что люди просто едят, им всем за 50, зачем они нас позвали, вообще непонятно. Выходишь, смотришь на аудиторию, и тут же меняешь сет-лист. Иногда не справляешься, и люди как ели, так и едят.
Корпоратив – это работа, причем ответственная. Корпоратив играть сложнее, чем сольный концерт, потому что выходишь к аудитории, которую нужно с нуля на себя «подсаживать». Это хорошая школа для артиста. Бывало, на корпоративе удавалось найти новых слушателей.
Мы стараемся, чтобы людям было весело на концертах. За последние пять лет сложно вспомнить концерт без фидбэка, всё время получаем энергию из зала. Этим летом получили большое удовольствие от концерта у Ратуши, когда целый день лил дождь, организаторы хотели выступление отменять, но буквально за полчаса до старта распогодилось и быстро собралась полная площадь людей – это было очень приятно. Еще был отличный «А-фест» в Лошицком парке. На таких концертах, кстати, проще играть, чем выступать в маленьком клубе с акустическим концертом. Для маленькой аудитории нужно играть по-другому – там совсем другая энергия и ответственности больше: нет мощной звуковой кулисы, слышна каждая ошибка. 

 Фото: Евгений Ерчак